И когда хорошо, и когда хреново на душе, нестерпимо хочется что-то эдакое написать. Как-то легко идут строчки, сами собой льются на бумагу. А еще хочется слушать. Что-то такое, цепляющее.
Знаю, вкусы у всех разные. Но я вот в последнее время прям прониклась творчеством Преснякова-мл.
Никогда не думала, что старый добрый Пресный способен исполнять такие проникновенные вещи.
Включаю, когда совсем тяжко и хочется рыдать навзрыд. Пару часов качественного рева со всхлипами и нескончаемыми потоками слез обеспечено.
А если серьезно — рвет душу в клочья, в лохмотья… Но так, что потом хочется собрать эти лохмотья снова в кучу и жить дальше.
Ну и, по уже сложившейся традиции, под настроение.
Ой, наша скамейка! Иду, вспоминаю, Как сидели на ней два влюбленных болвана. Ты чай пил горячий, матерясь, обжигаясь, И я - с капучино в бумажном стакане. Сидели мы, словно случайно знакомы, На пару минут приземлились, болтая. Никто, проходя, нас двоих не запомнил, А нам и не нужно чужого вниманья. Сидели, друг к другу боясь приближаться, И взглядом встречаться тайком избегали. Лишь руки слегка, ненароком касались, По коже мурашки, как ток, пробежали. Твой гринфилд остыл (вроде был с бергамотом), Мой кофе стаканчик давно уже выпит. Все замерло в мире, нет времени счета О том, что пора, мы почти позабыли. Я часто хожу мимо этого места, Беру капучино, сажусь, возвращаюсь В тот солнечный день, когда были мы вместе, И чувствую левым предплечьем мурашки. А знаешь, тем летом скамейку убрали... Вернули потом - пополам распилили. Поставили рядом, как будто украли, Взамен двух единых обрубка четыре. Теперь я не знаю - а, может, не наша? Могли перепутать, пока увозили. А, впрочем, без разницы, то было раньше... С тех пор больше нет нас, живьем разделили.
